Не говоря уж о том, что мне это кажется нестоящим (хотя и энергоемким, конечно) делом, есть еще и объективные причины. К ним я пришел в результате глубокого анализа историй чужого успеха и собственного опыта.

На самом деле я пришел к ним вследствие внезапного озарения.

1. Когда я задумываю продукт, я неизменно попадаю с ним в некую маргинальную группу «между небом и землей». То есть это и не элита, и не толпа. Потребность в нем заранее ограничена. Да и сам я весь такой, не прихожусь ни к какому двору.

2. Когда я произвожу продукт, я трачу на его производство больше, чем нужно для приемлемого коммерческого результата.

3. Как только я произвожу продукт, я скоро к нему охладеваю и мне лень его тащить в массы.

4. И я не умею находить нужных людей — заводить и поддерживать связи, знакомства с теми, у кого есть ресурсы. Мне с ними тошно.

Вот почему я то хожу гоголем, то впадаю в отчаяние и всех ненавижу.

Я против того, чтобы одни идиоты производили на свет других идиотов, заставляя третьих идиотов это оплачивать.

Потому что именно так и воспроизводится наше убогое общество.

А если люди образованные, состоявшиеся, то почему бы и нет.

1. Жизнь бессмысленна.

2. Смысл появляется тогда, когда делаешь что-то для других. Это не из-за альтруизма, а потому что другие тогда показывают тебе, что ты а) «есть» и б) «нужен».

3. Целевую аудиторию (других) нужно исследовать, чтобы не получилось как с Казановой: думал, что его ценят за одно, а его ценили за другое".

4. Личные отношения (осознанные, взрослые) появляются на основе смысла, который есть у партнеров. У Ведущего смысл вовне, а у ведомого — внутри.

К этому тренингу хорошо идет также RS-модель (с экологией отношений), техника мечты и техника расширения (для минуса Силы).

Видимо, то же самое чувствовал и мой отец. Нам казалось, что мы заложники друг друга. И каждый по-своему хотел что-то сделать, чтобы это изменилось. Но «что-то» всякий раз заканчивалось тем, что он давил, а я замыкался. Он не умел говорить со мной (а тем более вести переговоры) о чувствах. Я это делать как будто бы умею, но толку все равно нет. Чувствую себя одновременно и виноватым, и обиженным.

Я не умею давать людям жить, как они хотят. И не хочу учиться этому по простой причине (если причины могут идти в счет): я убежден, что людям постоянно нужен кто-то, кто бы их пинал, чтобы они двигались вперед. Ужасно грустно только, когда видишь, что они по каким-то причинам вдруг лишили этого права тебя. Синдром Кассандры: ты все понимаешь, но тебе уже никто не верит. И начинается: «Если бы ты был лучше, правильнее и т.п., тогда бы мы тебе поверили». А это просто кончился кредит. С чужими надо быть приятным, а со своими — отчаянно любимым.

У меня в памяти одна сторона коридора — какая-то теплая и желтая (с этой стороны теснились комнаты). И женская, потому что днем в этих комнатах были женщины, которые со мной играли. А другая сторона коридора — темная и холодная, там был выход на лестничную площадку, там же, от двери налево, был туалет. С этой стороны, через плотно обитую ватой и дермантином дверь, появлялись мужчины.

И в мыслях своих я чувствую доверие и приязнь к теплой, комнатной, стороне, и боюсь холодной, уличной.  С трудом могу вообразить себя мужчиной, поднимающимся домой по этой темной лестнице. Во многом это так и осталось во мне.